Но этого было недостаточно. Стики Дик решил, что юноша еще не достоин карьеры математика. Посему Стэк совершенно без души занимался писанием секс-книжек, поскольку аналитики Стики Дика посчитали, что в этой области общественной деятельности юноша проявит себя наиболее изобретательно и продуктивно. И таких Максов Стэков были тысячи.

Еще был некий Чарлз Бинхэм. Он работал подсобником на реакторе электростанции на 14 Улице. Математика могла ему помочь через какое-то время статьт инженером-наблюдателем. Но могла и не помочь: кандидатов на эту должность было более чем предостаточно. Таких вот Чарлзов Бинхэмов имелось около пятисот тысяч.

Сью-Энн Флуд была дочкой фермера. Ее отец водил вертолет, скользя над распаханным полем, занимаясь севом, опрыскиванием, удобрением. Ему было известно, что время, которое дочь потратит на учебу на курсах, вовсе не поможет ей получить доступ в Университет. Сью-Энн и сама знала это: Стики Дик оценивал лишь таланты и возможности, а не знания. Но ей было всего лишь четырнадцать лет, и она надеялась. И подростков, подобных Сью-Энн, было более двух миллионов, им было известно, что любой из них может быть обманутым в своих надеждах.

Вот эти миллионы и были невидимыми зрителями, следящими за плоским изображением Профессора Корната на телеэкранах. Имелись, правда, и другие. Один из них находился в Боготе, другой - в Буэнос Айресе. Один из таких типов в Саскатчеване сказал: "Сегодня утром ты свалял дурака", а следующий, пролетая высоко над Скалистыми Горами, заметил: " А почему бы нам сейчас не попробовать с ним?" Третий же, обложенный невероятно мягкими подушками, находящийся не более чем в четверти мили от Корната, глядя на экран, заметил: "Стоит попробовать. Этот сукин сын меня уже достал".

Даже способному человеку было нелегко объяснить связь между Треугольником Паскаля и Бинальной Дистрибуцией, но Корнату это удалось.